Сексуальная эксплуатация беженцев и перемещенных лиц

Acknowledgement: 

Adriana Lito, Israel CBT, DBT and gestalt therapist, supervisor, the head of non-commercial international project of psychological help "Adriatika", writer and blogger

Позиция по проститутрованию людей в обществе до сих пор разнится: в каких-то странах это полностью незаконно (например, в Непале), в других декриминализируют клиента (Швеция), в третьих все легально (Турция, Австрия, Новая Зеландия). 

 

Тем не менее, можно с уверенностью сказать, что это не "просто работа", даже если она легальна: уровень ПТСР у вовлеченных в проституцию людей, как у людей, побывавших на фронте. 

Таль Кройтору (EMDR терапевт из Израиля), так говорит об этом: "Для многих пациенток проституция – это опыт беспомощности, невыносимых переживаний, стыда и вины («я сама напросилась») и сокрытия правды о своей жизни". 

 

Даже тем людям, которые сами выбирают эту "профессию" и думают, что смогут быть разборчивым и осторожным, довольно быстро становится очевидно, что это не просто "секс за деньги". 

 

Помимо ПТСР у людей, вовлеченных в проституцию, наблюдались следующие симптомы:  головокружения (80%), депрессия (77%) и головные боли (73%). На момент исследования участницы также испытывали изменения в режиме сна (73%), уровне либидо (52%), аппетите и весе (48%) и менструации (39%), дневную или ночную потливость (36%), недержание кала или мочи (32%), лихорадочные состояния (18%) и другие симптомы. Женщины также отмечали проблемы с познавательной деятельностью на момент интервью, включая сложности с концентрацией внимания (64%), памятью (64%), усвоением новой информации (57%), следованием инструкциям (41%), обучением (39%) и спутанностью сознания (36%).

И это если мы говорим о "добровольной" проституции. 

 

 

Публикация в Scientific American говорит, что предположение, что к проституткам ходят только те, кому обычные женщины «не дают», не подтверждается исследованиями. Т.е. такие среди клиентов, наверное, тоже есть, но большинство покупателей секса — это самые обычные люди из всех социально-экономических групп, многие из них женаты и имеют детей. Среди них встречаются банкиры, шоферы-дальнобойщики, учителя, священники и даже полицейские.

 

Число мужчин, покупающих секс у проституток, оценивается от 7 до 39% — в зависимости от страны и исследования.

В Штатах эта цифра составляет 16% мужчин, причем треть из них покупает секс более или менее регулярно. При этом проституция в США запрещена везде, кроме штата Невада (это там, где Лас-Вегас).

 

В Дании — 14%, в Испании — 40% — в обеих странах проституция легальна.

 

В Таиланде, где проституция официально запрещена, но социально приемлема, по крайней мере одно исследование выявило цифру 95% мужчин, кто хотя бы однажды воспользовался услугами проститутки.

 

 

Пока что удалось выявить два разных класса мужчин, покупающих секс. Первый тип можно назвать прагматично-романтическим. Нередко эти мужчины ходят к одной и той же проститутке или на худой конец к ее заместительнице (по данным одного американского исследования, две трети клиентов пользовались услугами одной и той же проститутки более 50 раз). Они задают личные вопросы типа: «Лара — это твое настоящее имя?» или «Откуда ты?», делают подарки (кроме платы), а главное, видят в проститутке человека.

 

Обычно у этих мужчин бывают сложности во взаимоотношениях с «нормальными» женщинами, и проститутки удовлетворяют не только их сексуальные потребности, но и нужду в интимности, в безусловном принятии их как людей и мужчин. То есть мужчина получает иллюзию эмоциональной вовлеченности, психологической стабильност и собственной нужности. Именно они могут оставлять комментарии под анкетами девушек "была недостаточно довольной". 

 

Второй класс клиентов проституток - реваншисты. Для них проститутка - «социально мертвая» женщина. Они как раз не видят в ней человека, она для них — бездушный товар, и они упиваются ее бессилием и бесправием. В сексе с проституткой эти мужчины реализуют потребность во власти  (N. Westerhoff, 2012)..

 

О каком бы классе покупателей секса мы не говорили, обращение к проституированным женщинам зачастую является формой аддикции, что клиенты нередко признают. В частности исследование, проведенное в Австралии, свидетельствует: 83% мужчин рассматривают покупку секса как форму аддикции. 

 

Разница между мужчинами-клиентами и мужчинами из контрольной группы велика: первые считают, что поход к проститутке полезен браку, вторые полагают обратное (причем даже если женщина не знает), первые считают, что женщины идут в проституцию из любви к сексу, вторые думают, что их принуждают, первые считают, что легитимно реализовывать свои садистические наклонности в сексе с проституткой, вторые считают, что это неприемлемо. В целом, отношение к женщинам у клиентов хуже: некоторые сравнивают женщину с чашкой кофе, уверены, что женщины в целом глупее, что у них должно быть подчиненное или даже рабское положение в обществе.

 

 

Но все это истории из "мирного" времени. Что же с военным? 

 

Одна из больших сложностей - это определение статуса проституированных людей. Не все государства предоставляют статус беженцев, к тому же у многих людей в процессе перемещения не остается документов (теряют, их отбирают и так далее). 

Например, в Израиле получить статус почти невозможно (люди из Эритреи и Судана годами продляют "временное разрешение", технически беженцев около 50 000, официальный статус получили 12 человек), в арабских странах (Египет, Саудовская Аравия) у проституированных людей массово забирают документы - и затем доказать, что они - это они, очень сложно (например, гражданин России должен для восстановления документов привести двух граждан России как свидетелей). 

 

В Европе на 2017 год насчитывалось около 360 тысяч беженцев, из них 115 тысяч - женщины и девочки. 

 

Как беженцы оказываются вовлечены в проституцию?

 

Чаще всего женщины не могут оставаться в лагерях беженцев и шелтерах: к сожалению, в условиях кризиса большая часть из них оказывается под контролем мужчин, скатывающихся к самым архаичным системам отношений, и женщинам быть там очень дискомфортно (не хватает средств гигиены, нет психологической и сексуальной безопасности), и они пытаются двинуться дальше в поисках безопасности. 


 

Найти легальную работу многим бывает очень сложно: отсутствие статуса, подтверждений дипломов, документов и языка стоит на пути. 

Более того, часто работодатели, предлагающие другие виды занятости ведут себя с беженцами не лучшим образом: низкие зарплаты, психологическое, эмоциональное и физическое насилие, а также харрасмент, нарушение границ и сексуальное насилие заставляют беженцев задуматься: а не является ли проституция более безопасной альтернативой? 

 

Работающие матери даже находят в этом плюсы: можно заниматься детьми днём. 

Их называют секс-работниками и секс-работницами, но технически это не всегда неверно: эти люди не работают, они выживают. Большая часть беженцев выбирают эту работу не совсем добровольно и не зная альтернатив. 

 

Вот, что говорят беженцы: 

 

«Я оказалась в этой ситуации из-за бедности, из-за войны. Конечно, мне не нравится то, что я делаю. Я делаю это, чтобы выжить. Чтобы быть кем-то. И приходится спать с кем-то, про кого ты не знаешь даже, откуда он»

 - проституированная женщина, относящаяся к лгбт-спектру

 

«Большинство из нас - одинокие матери, у нас недостаточно еды, и мы продаем наши тела, чтобы кормить детей»

- проституированная женщина

 

«Наше пособие очень маленькое, цены растут, из-за чего оно становится еще меньше. Мы живем в большом городе, и матерям приходится продавать свои тела, чтобы накормить детей»

- беженка из Индии

 

«Я делаю это для мой дочери. Хочу, чтобы она была счастлива»

- проституированная женщина

 

«Мне сложно найти работу, потому я женщина, к тому же я отношусь к  лгбт. Мне не хватает денег на еду» 

- секс-работница - проституированная транссексуальная женщина.

 


 

Кеннет Рот (глава департамента по защите прав человека в Амстердаме) писала в 2015 году, что "если говорить с женщинами, которые действительно оказывают сексуальные услуги, чтобы выжить, они как правило не называют это работой (включая женщин из арабских стран, России, Азии и Африки). Это европейский лексикон, который просто позволяет использовать женщин за деньги в секс-клубах, "караванах" (передвижные бордели) и гостиницах, делая вид, что секс - это такая же услуга, как профессиональная чистка зубов. При этом только в 2015 году в Германии были убиты 4 таких "секс-работницы" (3 из них были мигрантками), а остальные описывали условия, в которых находятся, как невыносимые и опасные (10-12 мужчин за смену, насилие, наркотики, отъем заработка)". 

 

К сожалению, во многом в словах Кеннет Рот есть правда: в таких культурах, как русская, белорусская и украинская проституция - это не работа. Это крайний шаг, на который женщина решается от безысходности и, как правило, с большим психологическим вредом для себя. 

 

Разумеется, проблемы, пережитые беженцами по пути (потеря домов и семей, смерть близких, утеря статуса, одиночество) - это тоже травма. То есть, привлекая беженку к секс-работе, мы не даем ей спасительный шанс, мы суммируем травмы от переживания травмы (военный ПТСР) и секс-работы. 

Это примерно как отправить темнокожую девочку-жертву буллинга по цвету кожи в класс, где издеваются над девочками. 

 

Прежде, чем предлагать беженцам секс-работу, им необходимо создать условия для восстановления личных границ, чувства безопасности и возможности доверять миру. 

Среднее время восстановление после травм войны - от года до трех.

 

 

 

 

 

Какие проблемы есть у беженцев в секс-индустрии?

  • Дискриминация и негативное отношение именно к иностранцам:  часто европейцы боятся мигрантов из стран третьего мира и восточной Европы. Негативное отношение и предубеждение мешает людям обращаться за помощью;

  • Отсутствие документов, особенно, если они украдены или отобраны. Невозможность легально найти работу, подтвердить дипломы или получить новую профессию очень мешают; 

  • Отсутствие убежищ и шелтеров по гендерному признаку с учетом потребностей женщин и детей. Если у женщины будет возможность получить место для жизни и защиту от рабства/насилия/семейного насилия - это повысит ее безопасность. Пока это не организовано, верлятность, что проституция - это работа для выживания, крайне велика; 

  • Отсутствие альтернативы статусу беженца - визы для жертв борделей и траффикинга -  это еще относительно новая концепция, но, возможно, решением бы стали инициативы для других вариантов легального статуса (например, статусы для людей, переживших траффикинг, рабство, сексуальную эксплуатацию). В США уже это работает как "виза Т";

 

  •  Отсутствие единых правил: сейчас в каждой стране свои законы, нет единства, и каждый раз это как будто новая ситуация.

 

 

 

 

 

Если говорить о реабилитации психологической жертв войны, то нужно следующее:

  • возвращение личной безопасности; 

  • восстановление позитивного отношения к себе;

  • восстановление телесных границ;

  • поиск работы (желательно, по профессии или с пользой людям);

  • отсутствие стыжения, пождержка от членов диаспоры.

 

Как мы видим, проституция в этом смысле, скорее, делает нечто обратное. 

Именно поэтому психологи надеются, что женщинам не придется выполнять такую "работу", и что беженцам не придется идти на значительную дополнительную психологическую ломку ради выживания. 

 

 

 

 

 

REFERENCES  —  NEW ISSUES IN REFUGEE RESEARCH

 

Research Paper No. 206 Trafficking for sexual exploitation: victim protection in international

and domestic asylum law 

Tyler Marie Christensen April 2011

 

Amnesty International. (2016a). Amnesty International policy on state obligations to respect, protect and fulfill the human rights of sex workers. Retrieved from https://www.amnesty.org/en/documents/pol30/4062/2016/en/

 

Amnesty International. (2016b). Amnesty International publishes policy and research on protection of sex workers’ rights. Retrieved from https://www.amnesty.org/en/latest/news/2016/05/amnesty-international-publishes-policy-and-research-on-protection-of-sex-workers-rights/

 

Council of Europe. (2011). Article 36 of Council of Europe Convention on preventing and combating violence against women and domestic violence (the Istanbul Convention). Retrieved from https://www.coe.int/en/web/gender-matters/council-of-europe-convention-on-preventing-and-combating-violence-against-women-and-domestic-violence

 

EUROSTAT. (2015). Trafficking in human beings, 2015 edition, Retrieved from 

https://ec.europa.eu/eurostat/web/products-statistical-working-papers/-/ks-tc-14-008-1

International Committee on Rights of Sex Workers-Europe. (2016). ICRSE strategic work 

plan, 2016-2019. Retrieved from http://www.sexworkeurope.org/news/generalnews/publication-icrse-strategic-plan2016-2019

 

Moran, Rachel. (2015). Amnesty can no longer claim to defend human rights if it backs decriminalising prostitution.” Retrieved from http://www.newstatesman.com/voices/2015/08/amnesty-can-no-longer-claim-defend-human-rights-if-it-backsdecriminalising

 

Roth, Kenneth. (2015, August 10). “All want to end poverty, but in meantime why deny 

poor women the option of voluntary sex work?” https://twitter.com/kenroth/status/630677061858930688?lang=en

 

World Health Organization et al., Implementing Comprehensive HIV/STI Programs with Sex Workers: 

Practical Approaches from Collaborative Intervertions (2013), Chapter 2, “Addressing violence against 

sex workers” (citing sources).

 

Fondation SCELLES 

Under the Direction of Yves Charpenel 

Deputy General Prosecutor of the Supreme Court of France ProstitutionExploitation, Persecution, Repression  Paris, France 

 

A systematic review of the correlates of violence against sex workers Kathleen N Deering et al. Am J Public Health. 2014 

 

Prostitution and trafficking in nine countries: An update on violence and posttraumatic stress disorder

2003 Melissa Farley et al.

 

Prevalence of traumatic brain injury in the general adult population: a meta-analysis

R Brock Frost et al. Neuroepidemiology. 2013

 

Sister Oppressions

A Comparison of Wife Battering and Prostitution

Christine Stark MD &Carol Hodgson MD 2008

 

Соколова Е.Т. Клиническая психология утраты Я. М.: Смысл, 2015. 895 с.